Якович Елена Львовна

Член общественного совета

Я сейчас, наверное, странную с точки зрения иудаизма идею выскажу, но что правильнее для еврейского Б-га: иметь в качестве своего адепта какого-нибудь обывателя, который соблюдает все религиозные каноны, или великого поэта, который так много даёт душам и у которого все равно очень много ветхозаветного?

Биография

Образование: Окончила факультет журналистики МГУ.

Карьера: Работала в "Литературной газете", с 1993 года занимается телевизионной документалистикой.

Автор и режиссер (в соавторстве с Алексеем Шишовым) нескольких десятков телевизионных фильмов и сериалов. Автор сценария и режиссер фильмов: "Прогулки с Бродским", "Брестское гетто", "Играем Иду Рубинштейн", "Завещание императрицы Марии Федоровны", "Мир после Освенцима", "Жизнь нелегка. Ваш Сергей Довлатов" и других.

Награды и достижения: Лауреат  премии "ТЭФИ – 95" за лучший телевизионный фильм "Прогулки с Бродским".

Гран-при международного кинофестиваля в Югославии "БАР- 95" за фильм "Брестское гетто" –  "За журналистское мастерство и искусство сценария".

Гран-при фестиваля "Человек и война" в Екатеринбурге –  в 2012-м за сериал "Испанский след", в 2013-м  за фильм "Бронзовый век Эрнста Неизвестного".

Финалист конкурса "Лавр 2012" в номинации "Лучший документальный сериал" за "Испанский след".

Лауреат премии Бродского, учрежденной мэрией острова Искья ( 2013 год, в связи с 20-летием фильма  "Прогулки с Бродским")

Интервью

-В общении с Бродским всегда была какая-то дистанция. Я понимала, что шаг влево, шаг вправо – «расстрел». Ведь шёл первый монолог великого русского поэта, обращённый к русскоязычному читателю. И о еврейской теме я не спрашивала. По этой теме я могу вспомнить только две реплики, которые там прозвучали, и один так и не случившийся разговор, что тоже о многом говорит. На вопрос, может ли он поговорить на питерскую тему, Бродский ответил: «Я не могу “на тему”, это мой родной город». Тогда поэт Евгений Рейн, также участвовавший в съемке, сказал: «Мы оба родились в Ленинграде, при тиране Сталине, от еврейских родителей».

Потом я все-таки, видимо, подсознательно, пыталась вывести Бродского на еврейскую тему и спросила его: «А где здесь гетто?» Он куда-то неопределенно махнул рукой, но затем, в последний день съёмки, когда мы поплыли на катере, Бродский сам к этой теме вернулся и сказал: «Если мы поплывем туда, то там будет это ваше гетто любимое». Бродский запомнил тот мой вопрос и мог продолжить разговор, однако пророчески заметил: «Я не удивлюсь, если к концу этого мероприятия камера окажется на дне канала». Так оно и вышло! Плеснула волна, захлестнула камеру, она вышла из строя – там на последних кадрах фильма видны эти капли воды на объективе. Так случилось, что прогулка по гетто не состоялась, но с Бродским ведь ничего случайного не бывает: видимо, где-то свыше было решено, что для завершения нашего фильма это не нужно. Хотя, если бы мы заплыли в гетто, разговор на еврейскую тему был бы.